Украинский «солдат Швейк» и военрук: «Рассказ о войне ученикам мозги немного повернул»

Украинский «солдат Швейк» и военрук: «Рассказ о войне ученикам мозги немного повернул»

Киевлянин Дмитрий Якорнов, известный как украинский «солдат Швейк», – боец ​​АТО, который писал фронтовые дневники, полные самоиронии. Они были изданы книгой под названием «То АТО». Вот уже второй год он работает военруком в школе и рассказывает об этом не менее интересные истории.

«КРАПКА» взяла у Дмитрия Якорнова интервью, расспросив его о патриотическом воспитании, стрельбе в Керчи и последствиях военного положения для Украины.

«О жизни в оккупации рассказывал школьник из Донецка»

Когда вы пришли в школу, ученики не пытались устраивать вам «республику ШКИД», испытывать вас на прочность?

У меня рост метр девяносто шесть. Меня всю жизнь никто не пытается испытывать. Я даже не знаю почему! И в школе тоже (смеется).

А какой была реакция ваших побратимов, когда они узнавали, что «Димка пошел за парту»? Они шутили, «троллили»?

Все было очень хорошо. Думаю, каждый должен приносить пользу на своем месте. Кто-то после армии идет в полицию, кто-то в бизнес. Я знаю, что в нашем районе есть люди, которые тоже стали военруками. Знаю, что таких молодых ребят, как я, в 46 школах нашего района не меньше десяти. Кто-то должен же воспитывать наших детей. Большинство военруков – это подполковники и полковники, которым 60–70 лет. Возможно, если придут новые люди, будет лучше.

Как сейчас старшеклассники воспринимают войну?

Это зависит от родителей. К сожалению, в данном вопросе их авторитет сильнее. Если родители – «рашисты», «ватники» или «зрадофилы», то и дети разделяют их позицию. Школа может лишь скорректировать воспитание, а на первом плане семья. Я пытаюсь что-то делать, но не думаю, что буду иметь очень большое влияние. Хотя вижу и положительные изменения. Ребята, когда мы начинаем урок и я говорю: «Слава Украине!» – уже так гаркают, что я понимаю: немного патриотизма я им уже привил.

Для них восток, жизнь в оккупации, проблема наркомании среди солдат, о которых вы упоминали на своей странице в Facebook, – это нечто абстрактное и теоретическое или более весомое?

В прошлом году, говоря о жизни в оккупации, мы общались с одиннадцатиклассником из Донецка. Он испытал ее на себе и дополнил мои впечатления. Это был сильный психологический, моральный удар для школьников, шок. Потому что, когда дети выбегают из школы, когда начинаются выстрелы и все подробности, о которых рассказывали парень и я, это ученикам мозги немного поворачивает.

«Армия дает возможности, но я никого не агитирую»

А что они думают об армии? Ведь у нее есть привлекательная «боевая» часть, но в то же время взрослые могут рассказать им, что это какая-то муштра, рутина, «армейский дебилизм». Как это воспринимается?

Я никого не агитирую. Я исхожу из позиции здравого смысла и логики событий. Если парень хорошо подготовлен, много стреляет и ему это нравится, то потом это может ему пригодиться. У нас в прошлом году был парень, который поступил в военный вуз. В этом году пришла более «пацифистская» волна, и, насколько я знаю, никто из нескольких десятков детей не планирует связывать свое будущее с армией.

Когда мы ездили на полигон, то встречались почти с сотней детей из школ Киевской области. Так там почти половина учеников собирается связать жизнь с армией. Когда мобилизовали меня, тоже почти половина ребят была из села. Сейчас армия дает гораздо больше возможностей, чем в советское время. Киевляне, если не хотят служить, выбирают путь «айтишников» или какой-то другой. Это не проблема, как по мне.

Вы возите детей на полигоны, на страйкбол. А это официальная или неофициальная часть школьной программы?

Это никак не может входить в школьную программу. Я предлагаю ученикам возможность испытать себя. Считаю, что любая активность пойдет им на пользу, останется где-то в мышечной памяти. Без практики никакие знания пользы не принесут.

Если мы проходим стрельбу, то едем стрелять на страйкбол. На пейнтбол я их не вожу, потому что от него остаются большие синяки, а родители потом говорят мне «ай-я-яй». Хорошо, что появилась возможность ездить в воинские части. Не думаю, что делаю намного больше, чем другие учителя. Я знаю, что есть люди, которые и в походы ходят с ребятами. Я в первую очередь делаю это без принуждения. Если набирается больше десяти желающих, мы едем стреляем или выполняем еще какие-то задачи.

Как не допустить стрельбы в школах

Один из самых цитируемых постов Дмитрия Якорнова в Facebook был написан после трагедии со стрельбой в Керчи. Дмитрий проанализировал события и рассказал, как отрабатывал с учениками правила выживания в таких чрезвычайных обстоятельствах. В комментариях под записью учителя признавались: на подобные темы им говорить трудно.

После таких занятий к вам не может прийти методист и спросить: «Господин Якорнов, что вы здесь устроили?»

Недавно меня в районе выдвинули на конкурс «Учитель года», и там методисты немного «поклевали» меня за то, что я преподаю не совсем по темам учебного и календарного плана. Но, с другой стороны, они признают, что у меня есть опыт, которого, возможно, нет у других учителей. То есть я даю практические знания: как сейчас воюют в АТО, о мировом опыте.

Я бы сказал, что система скорее негибкая. И если ты хочешь что-то изменить, нужно быть настойчивым. Если происходят серьезные события, такие как стрельба в Керчи, или военное положение, или ситуации с буллингом, я обращаюсь к руководству школы и говорю, что надо провести такие уроки. Хотя они и не по школьной программе, но, если их не провести, будет еще хуже. Потому что дети впитывают информацию из интернета и других источников, как губка, и ничего хорошего от этого нет. И ни разу не было такого, что школа не пошла мне навстречу. То есть все проблемы можно решить.

А чему вас научили дети?

Представьте себе, что вы учитесь в школе и любое задание, которое дает учитель, сразу можно распространить через группы в «Вайбере», «Телеграмме» и т.д. То есть наше общение не ограничено 45 минутами школьного урока. Мы все время что-то обсуждаем в своих группах. Ученики присылают мне линки, и мы анализируем различные фейки российской пропаганды.

Есть ребята, которые очень хорошо разбираются в оружии. Их учат этому родители, которые дают очень много практических советов. Говорят: «А давайте поедем туда», «Давайте сделаем это». Тот же страйкбол тоже предложили они.

Какие сложные темы вы рассматривали в школе кроме скулшутинга и буллинга?

Вопросом номер один я считал безопасность и домедицинскую подготовку. Самое главное, что я вынес из армии, – убежденность в том, что каждый должен быть готов в любой момент спасти жизнь себе или другому человеку. И я обратился к волонтерам, чтобы дали какого-то мегагуру и я смог проводить такие занятия. Поэтому я был очень счастлив, когда в прошлом году к нам приехал народный герой Украины, медик из «Айдара» Владислав Зборовский (позывной – Лектор). Он провел у нас шесть полноценных тренингов, и это было здорово.

Якорнов

В этом году мы продолжаем заниматься, изучаем протокол BLS (Basic Life Support), который, как мне кажется, должны знать все. Это очень важно. Приходится говорить и о крови, и о других неприятных вещах, но, если об этом не говорить, кто это будет делать?

А как вы думаете: вы детям действительно интересны? Или вы военрук, с которым можно поболтать 30 минут на разные темы, чтобы он не спрашивал о домашнем задании?

Теоретические уроки, действительно, могут восприниматься как болтовня. Но по крайней мере на половине занятий, если они спаренные, мы после изложения материала идем заниматься на улицу. И я вижу, как это детям нравится. Например, я говорю им, что метко стрелять – это половина дела. Важно еще уметь правильно спрятаться, скрыться из поля зрения. Стрелок должен чувствовать, откуда он может стрелять и откуда могут стрелять по нему. Важно правильно реагировать, находить цели, быть наблюдательным. Мы делимся на команды и все время занимаемся тем, что детям по душе.

В этом году было несколько премьер фильмов о войне. Вы водите учеников на такое кино?

Я смотрю все такие фильмы такого рода, но с учащимися в кино мы не ходим. Я рассказывал им, делал «рекламные тизеры», но школьное принуждение не применял, потому что человек сам должен захотеть что-то сделать. Если же его заставлять, реакция будет противоположная.

На каждом уроке у нас есть пятиминутка, когда кто-то из учеников выходит и рассказывает о каком-то оружие и каком-то эпизоде фильма, который его поразил. То есть я даю ученикам задание посмотреть, например, «По соображениям совести» или другой фильм. Они рассказывают, что их впечатлило и как они действовали бы на месте персонажей.

«Киборги» – отличный фильм, «Позывной Бандерас» – неплохой боевик, хотя мое отношение к нему немного изменилось. Я приучаю учеников смотреть на YouTube выпуски моего соавтора по «14 друзьям хунты» Юрия Руденко, который ведет программу «История войны». И с учениками мы говорим не только о кинофильмах, но и о документальных фильмах, мировой классике, «Спасении рядового Раяна» и др.

О военном положении и диктатуре

Вчера у вас был пост об уроке, посвященном военному положению. И сложилось впечатление, что вы не столько рассказывали, о чем говорили с учениками, сколько обращались к взрослой аудитории Facebook, «разжевывали», что это означает, развенчивали мифы. Что значит для Украины военное положение? Какими будут его последствия?

Я был готов к тому, что после введения военного положения мне придется часто отвечать на вопрос: «А что вы думаете? Почему его приняли?» Поэтому я подготовился: сосредоточился на том, для чего оно, когда и в каких странах его вводили. И попытался объяснить это ученикам аргументированно.

Свои аргументы я разделил на две группы. Первая – что такое военное положение. Вторая – почему произошел инцидент в Керченском проливе.

С учениками мы разобрали все статьи Конституции и Закона о военном положении. То есть все те ограничения, которые военное положение накладывает на гражданских лиц, и все возможности, которые оно дает военным. Первый аргумент: сейчас Украина может отвечать на угрозы как никогда быстро. Мы видим, что представляет собой Верховная Рада. Если на нее будут перекладывать часть ответственности или она будет принимать какие-то решения, то Украина потеряет время. Сейчас же можно реагировать мгновенно.

Второй аргумент касается вопроса «Почему военное положение не ввели в 2014 году?». В 2014 году была разрушена система управления войсками, весной очень малая часть ВСУ была боеспособной. У военного положения очень много «минусов» для гражданского населения и очень много «плюсов» для военных. Сейчас этими «плюсами» армия уже может воспользоваться. И сейчас уже не будет такого отчаяния и состояния неопределенности, которые были в 2014 году.

И главное: нападение россиян было открытым, а не гибридным. Если они уже сказали «А» и с оружием атаковали наши корабли, то что мешает им так же напасть или создать какую-то провокацию, как это было с Финляндией в 1939 году (Майнильский инцидент), когда советские войска выстрелили по своим позициям, чтобы спровоцировать войну. Они и инцидент в Керченском проливе представляют сейчас так, как будто мы их спровоцировали.

Если они уже начали выступать открыто, то единственный способ показать, что мы готовы к войне как никогда, – это ввести военное положение. Следующим шагом будет полная мобилизация, но я надеюсь, что до этого не дойдет. И надеюсь, что военное положение будет в «лайтовом» варианте – просто еще одним способом подчеркнуть и для своего населения, и для международного сообщества серьезность того, что произошло.

В день инцидента с моряками неприятно поразили некоторые обстоятельств. Почему украинский Facebook сначала следил за хроникой от Минобороны, волновался за моряков, а когда прозвучало «военное положение», многие дружно забыли о моряках и переключились на тему «срывают выборы»?

Сценарий, по которому «Порошенко введет военное положение, чтобы остаться при власти», распространялся последние года три. Мой отец, который все время смотрит телевидение, за последний год раз пять говорил: «Ты ж смотри, потому что Порошенко его введет». И тут его вводят. Не знаю, насколько это было просчитано русскими, но для большого количества населения, которое поддерживает Оппозиционный блок, Тимошенко, Ляшко и т.д., это было как красная тряпка для быка. И все, кто относились к Порошенко нейтрально, утонули в большом вале негатива. Многие сознательные люди тоже были в отчаянии: «Как можно относиться так к своим морякам? Почему о них забыли? Кого здесь защищать? Как я снова пойду в окопы, если здесь все «зрадофилы»?»

Рецепта нет. Думаю, что этот вал спадет, что нет ничего страшного, что выборы все равно состоятся. Я надеюсь, что Россия не устроит дополнительных провокаций. А эту реакцию Facebook, думаю, надо воспринимать как одну из особенностей нашего характера.

Еще много говорили об угрозе диктатуры. Она вас пугает?

После того, что было в Раде, как там выступали, многие говорят, что, видимо, нам и нужна диктатура. Потому что кажется, что парламент избрал один народ, а президента – другой. Я считаю, что диктатура недопустима. Даже такого умеренного варианта, который применил Эрдоган в 2016 году в Турции, Украина не переживет. Мне кажется, что мы движемся в правильном направлении. И если Порошенко останется при власти, то следующие пять лет будут последней чертой, которая навсегда отделит Украину от России.

«Пишу книгу о кухне рекламного бизнеса»

О чем будет ваша следующая книга?

На самом деле я не так много могу рассказать об армии, поэтому, видимо, не буду издавать книгу о ней. Я 13 лет работал в рекламе, и там у меня опыт гораздо больше. Поэтому я пишу именно об этом. Это будет книга о рекламном бизнесе – и о Порошенко, потому что я работал с ним в рекламе, и о других селебрити Украины.

А из школы вы как военрук не думали «уйти в отставку»?

В школе мне нравится. Коллектив у нас хороший. Поэтому я только порадуюсь, если они будут терпеть меня еще много лет (смеется).

Оставьте комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *