Когда атошник понимает, что им манипулируют - это катастрофа

Когда атошник понимает, что им манипулируют - это катастрофа

О причинах, которые могли привести Владислава Волошина к самоубийству мы поговорили с волонтером-психологом из Николаева Русланой Мороз.

Волонтер-психолог Руслана Мороз

“Ни для кого ни секрет, что у ребят, которые вернулись из АТО проблемы с женам. Он уходил на войну одним, вернулся другим человеком, нужно заново строить отношения. И по разговором, которые ходят сейчас по Николаеву, у Владислава Волошина были проблемы в семье, – рассказывает Руслана Мороз. – Добавьте к ним психологические трудности, с которыми он столкнулся на работе в аэропорту. На войне все просто, там есть свои, есть чужие. Ты понимаешь ради чего рискуешь жизнью. Мир чиновников это разговоры в кулуарах, интриги, договорняки, отмывание денег. Осознание того, что ты хочешь, но не можешь все это изменить — очень высокая нагрузка на психику. А если ты понял, что невольно вовлечен в “схемы”, что тобой манипулируют это — катастрофа”.

Психолог сетует, что к ней за помощью обращается все меньше и меньше атошников:

“У ребят срабатывает симптом избегания, отторжения. Это один симптом боевого стресса. Дело в том, что когда психика переживает травму, она расщепляется на здоровую и травмированную части. Последняя пытается защитить себя на очень глубоком уровне, она как-будто советует: «не ходи, а вдруг после еще хуже будет». Ребят надо брать за руку и вести к психологу, но они не доверяют ни жене, не матери — их же не было на войне, они не боевые товарищи, – говорит Мороз. – Мы ищем командиров, волонтеров, которые могут дать таким людям приказ: «Подобрал сопли. Вперед к специалисту». Но волонтеры-психологи не могут уделить должное внимание всем, который вернулся из АТО. А государственная программа по реабилитации есть только на бумаге”.

Она говорит, что не во всех санаториях для ветеранов АТО есть психолог, что это не всегда высококлассный специалист:

“Я знаю госпиталь для ветеранов, где работала замечательный клинический психолог, девушка-переселенка. Ребята рассказывали мне, что она их “вытягивала”. Но система ее съела. Прошло время, и на этой должности оказалась чья-то дочка, психолог которая пришла из мединститута и ничего не умеет. В итоге, к ней никто не хочет обращаться, знают, что им не помогут, – рассказывает Руслана Мороз. – Но если в самом Николаеве ребята еще могут найти психолога, то в райцентрах им идти не к кому, поговорить о проблемах не с кем”.

Можно было бы наедятся, что на реабилитацию в санаториях. Но эксперты и ветераны говорят, что во многих таких центрах вся психологическая разгрузка сводится к пьянству.

“Предприимчивые люди открывают у ворот оздоровительных центров кафе и магазины, который торгуют спиртным. Многие пьют, а персонал не вмешивается. И кто захочет ехать в такое место? Да еще, если нет горячей воды, а кормят слипшимися макаронами и разваливающимся котлетами, – возмущается Руслана Мороз. – Возможно где-то есть центры, которые работают хорошо. Где-то есть хорошие психологи, но в целом государственная программа по реабилитации – это грустно. И если ничего не менять ситуация с самоубийствами будет усугубляться”.

Leave a reply

Ваша e-mail адреса не оприлюднюватиметься. Обов’язкові поля позначені *