Цена пыток: Украина проиграла судов на 800 тысяч евро

Цена пыток: Украина проиграла судов на 800 тысяч евро

За последние четыре года Украина проиграла в международных судах 73 дела (на более чем 800 тыс. евро), которые касались применения пыток к ее гражданам в полицейских участках, тюрьмах и психиатрических больницах. Будет проигрывать и дальше, потому что законодательство и администрации учреждений делают пытки «невидимыми». Четких норм, которые позволяли бы эффективно расследовать факты издевательств, в отечественном законодательстве нет.

Украинская правоохранительная система, похоже, таких случаев не замечает. Если за девять месяцев текущего года расследовалось 563 уголовных производства о пытках, применявшихся правоохранителями, то до суда с обвинительными актами дошло только 27 дел. И только в двух случаях четко говорилось, что они касались пыток.

«А что тут такого? Это рабочий момент»

В исправительных учреждениях пытки воспринимают не как преступление, а как «рабочий момент». Это подтверждает «тюремный омбудсмен» Олег Торкунов, заместитель начальника Администрации Государственной уголовно-исполнительной службы по вопросам соблюдения прав осужденных и лиц, взятых под стражу.

Олег Торкунов

«Нередко, делая сотруднику замечание по поводу жестокого обращения с осужденными, видишь на его лице удивление: «А что тут такого? Так было всегда». В то же время изменения к лучшему есть: «медицина» отделена от администрации, а двери в учреждения исполнения наказаний открыты для многих как никогда. И общественные организации не дадут администрациям закрывать глаза на подобные нарушения», – сказал «КРАПКЕ» Олег Торкунов.

Впрочем, в исправительных учреждениях давление осуществляется в другой форме.

«В пенитенциарной службе все регламентировано. Но там тоже есть возможность покрывать пытки. Например, администрация может использовать других осужденных. Ведь в соответствии с их субкультурой осужденные на осужденных, как правило, не жалуются. Или могут вообще не фиксировать случаи применения спецсредств или физической силы, не фиксировать телесные повреждения, не расследовать. И тогда получается, что осужденные говорят одно, а администрация утверждает, что все было правомерно, и у нее все красиво оформлено, – поясняет Олег Торкунов. Недавно мы посетили Житомирскую исправительную колонию №4. Там было массовое применение силы так называемым спецназом. По словам осужденных, вошли люди в масках, в шлемах, избили и вывели 12 человек. Мы выяснили, что в этот день 12 человек должны были перевезти в другие учреждения. Так совпало, что в колонии проводился массовый обыск. И якобы те лица, которые должны были вывезти, оказали сопротивление, поэтому к ним применили физическую силу и спецсредства. В колонии зафиксировали лишь один случай физического повреждения – когда один осужденный порезал себе шею. Другие телесные повреждения зафиксированы не были».

По словам правозащитника, заключенных этапировали в другую колонию Житомира (№8) и там зафиксировали следы побоев. Стало ясно, что их не задокументировали в предыдущей колонии.

Прибывших в колонию заключенных осматривают, проверяя, нет ли у них телесных повреждений, и регистрируют все в журнале учета. Так администрация страхуется от обвинений в том, что людей избили на ее территории. Однако, по словам экспертов, и это помогает не всегда.

тортури, пытки
Медицинская карта, в которой фиксируют повреждения

Александр Гатиятуллин

«Медиков в учреждениях не хватает. Например, в Криворожской колонии №3 медик работает с 15:00 до 16:00. А если человек прибывает в 18:00, его никто не осматривает. Были ли у него следы избиения, никто не фиксирует, – рассказывает о результатах недавней инспекции исполнительный директор ОО «Украина без пыток» Александр Гатиятуллин. В пенитенциарной системе физическую силу применяют только в исключительных случаях – например, когда заключенные бунтуют. Но на входе в изоляторы временного содержания фиксируется много случаев избиения в полиции. Например, я недавно ездил в СИЗО Ровно. И почитав журнал фиксации телесных повреждений, обнаружил, что практически все, кто приезжают к ним из изолятора временного содержания, имеют телесные повреждения. Речь идет о десятках случаев».

«Жаловаться на полицейских предлагают этим же полицейским»

Правозащитники говорят, что из-за пробелов в законах четко фиксировать и расследовать случаи пыток не представляется возможным. Абсурднее всего выглядит ситуация в Нацполиции. Там просто нет отдельного порядка, который позволил бы пострадавшим заявить, что их избили именно полицейские, – такие заявления проходят как обычные жалобы на телесные повреждения.

«В Законе о Нацполиции есть норма, посвященная пыткам. Полицейский, который узнает о пытках или становится их свидетелем, должен их прекратить, а также известить об этом своего руководителя и соответствующий орган досудебного расследования. Сейчас этот орган Государственное бюро расследований (ГБР), которое только начало работать.

Ситуация с внутренними документами намного хуже. В них нет ни одного указания на то, как действовать, если повреждения нанесли работники полиции. Звонок «Меня избили патрульные» регистрируется просто как избиение. Происходит своего рода сокрытие информации», – заметил исполнительный директор Экспертного центра по правам человека Юрий Белоусов.

Критикуют правозащитники и совместный приказ МВД и Минздрава, в котором сказано, что врач, к которому обращается человек с телесными повреждениями, должен произвести осмотр и сообщить о пациенте в полицию.

«В чем проблема? Если человек говорит: «Меня избили работники полиции в соседнем райотделе», то врач все равно должен проинформировать этот отдел полиции. Пострадавшему грозит давление со стороны работников полиции, ведь им сообщают его фамилию, домашний адрес, мобильный телефон. Мы считаем, что в таком случае информировать нужно не полицию, а независимый орган, который будет проводить расследование», – добавляет Юрий Белоусов.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ: В Одессе дети растрогали судей просьбой не разводить родителей

Оставьте комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *