«Сармат понимал, что кольцо смыкается, но приехал в Иловайск»

«Сармат понимал, что кольцо смыкается, но приехал в Иловайск»

Александр Печников, побратим, Сармат, Бердянск«Сармат криком кричал, что мы не должны выходить из Иловайска колонной, что надо разбиться на группы по 510 человек и выдвигаться пешком. Он говорил, что и в Грузии, и в Чечне россияне расстреливали такие «зеленые коридоры». Но никто его не слышал. Операцией командовал генерал Руслан Хомчак, и последнее слово было за ним. Мы выезжали кто на чем: кто на автобусе, кто на «жигулях». Получили приказ на провокации не отвечать, огонь не открывать. Когда мы оказались на открытой местности между двумя селами, по нам открыли огонь. Дорога приподнималась над полем. С одной стороны пшеница, с другой – подсолнухи. Мы не видели врага, но были перед ним как на ладони. Нас расстреляли как в тире. Сотни побратимов погибли от первых же залпов», – рассказывает бывший боец батальона «Донбасс» Александр Печников (Пехан).

Четыре года назад произошла Иловайская трагедия. 29 августа 2014-го россияне расстреляли колонну украинских военных. По официальной версии, 366 человек погибли, 429 получили ранения разной степени тяжести, около 300 попали в плен.

Среди тех, кто оказался в донецких подвалах, был и Виталий Олешко, активист из Бердянска, убийство которого 31 июля этого года вызвало большой общественный резонанс. «КРАПКА» проводит свое расследование этого преступления. Нам удалось узнать, что убийцы перемещались по городу на машине, принадлежащей Госгеокадастру Запорожской области.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ: Вбивати Сармата приїхали на авто Держгеокадастру

Но сегодня мы хотим поговорить не о версиях и подозреваемых. Побратимы Сармата рассказали нам, как Виталий сам вызвался поехать в практически окруженный Иловайск, почему попал в плен, как спорил там с охранниками из-за своей патриотической татуировки и вернулся домой лишь через полгода.

«Он не был искателем приключений»

Татьяна, влова Сармата«Виталик любил изучать историю Украины и задолго до АТО предполагал, что с россиянами может быть война. Он говорил: «Будет это при моей жизни – пойду защищать Родину». И 26 мая 2014 года, сразу после выборов президента Украины, он и еще 24 человека из Бердянска решили стать добровольцами. Через несколько дней они были на базе батальона «Донбасс», – вспоминает Татьяна, вдова Виталия Олешко (Сармата).

Дмитрий Кулиш «Семерка», доброволецПобратим Дмитрий Кулиш (Семерка) добавляет: «Впервые я увидел Сармата на нашей базе в Новых Петровцах. У него был лишний вес. Виталий не успевал за всеми во время кросса, и я запомнил, как он тогда кричал: «Постойте! Мы же все вместе должны бежать». Он был волевым человеком, лидером, но в то же время был командным игроком».

Калин Димитров, инструктор, Болгария, АТОВоенный инструктор болгарин Калин Димитров в интервью «Народной правде» заметил: «Сармат не был суперсолдатом. Это я точно говорю. Но через несколько недель я увидел, что он не был и романтиком, искателем приключений, казался человеком с трезвыми взглядами».

По его словам, подразделение Сармата не готовили к боевым операциям. Оно должно было зачищать населенные пункты от диверсионных групп. Никто и предположить не мог, какими кровопролитными окажутся предстоящие бои.

«Иловайск можно было взять»

В июле бойцы «Донбасса» участвовали в освобождении городов Константиновка и Бахмут, села Пески, вели бои под Карловкой, патрулировали окрестности Горловки. Во второй половине месяца добровольцы взяли под контроль Попасную и Лисичанск. 10 августа ВСУ при участии нескольких добровольческих батальонов, в том числе и «Донбасса», начали операцию по освобождению Иловайска.

Тарас Костанчук «Бишут»«Мы вошли в город и закрепились там 18-го числа. Настроение было у всех одинаковое.  Мы думали: «К 1 сентября война закончится, и мы поедем домой». Мы уже видели окраины Донецка (расстояние между этими городами примерно 20 км). Еще немного и мы взяли бы его в кольцо», – вспоминает Тарас Костанчук (Бишут).

 

боец батальона «Донбасс» Игорь Гевко «Брокер»Еще один боец батальона «Донбасс», Игорь Гевко (Брокер), продолжает: «Иловайск можно было взять. Когда мы штурмовали центр города, нам сообщили, что с другой стороны в город войдет группа ВСУ, а с ними 30 «коробок» (БМП и танки). Мы должны были объединиться и все зачистить. Но как говорят, что-то пошло не так. Мы не увидели ни пехоты, ни техники.Причин может быть много: неисправные машины, маломотивированные командиры, саботажники, предатели, трусы. Было огромное количество людей, которые не понимали, зачем и куда они идут».

«Он взял группу из 10–12 человек и отправился к нам»

Надо сказать, что Сармат изначально не должен был попасть в котел.

«Мы поехали в Иловайск, а подразделение Виталика осталось охранять артиллерию на Луганщине. Не знаю, зачем нас разделили: может, правда людей не хватало, а может, это делали целенаправленно, чтобы ослабить нас, – вспоминает Александр Печников (Пехан). – Я созванивался с другом каждый день и все ему рассказывал. После боев 19 августа у нас было пятеро погибших пацанов. Я говорил Виталику, как нам тяжело. Поддержки от армии не было, нам лишь твердили: «Ждите, ждите». 

Помощь обещали не сегодня – завтра. Наверняка многие помнят разговоры о том, что в Иловайск поедут колонны бронетехники – прямо с парада в столице на День независимости.

«Мы их так и не дождались. А Виталик просто примчался в Иловайск без лишних слов. Взял группу из 1012 человек и под свою ответственность отправился к нам. Он прекрасно понимал, куда ехал. В тот период «стрелкотня» не прекращалась ни днем, ни ночью. По нам работали САУ и «Грады». Ночью мы видели, как взмывают и летят к нам ракеты. Это страшное, но красивое зрелище», – продолжает Пехан.

После боев «Донбасс» занял лишь треть города и удерживал позиции. Выбить врага из других районов без поддержки ВСУ было невозможно, и постепенно кольцо вокруг добровольцев смыкалось.

«У нас не было тыла: бои шли со всех сторон. Вырваться из города можно было только по «дороге жизни», по которой мы вывозили раненых, завозили боекомплекты и продовольствие. Она простреливалась насквозь, но ездить по ней было делом обыденным. Мы понимали, что многие из нас не вернутся домой, но продолжали жить. Тот, кто не шутил и не смеялся, прятался в подвале и получал за это по морде. Чувство юмора и сила духа очень тесно связаны между собой, и они одни из условий выживания», – говорит Игорь Гевко.

Сармат никогда не упускал возможности посмеяться. Но бойцы говорят, что смех чаще вызывал не веселый юмор, а горький сарказм.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ: Чем запомнился Сармат, убитый выстрелом в спину

«Как получилось, что мы остались живы?»

Утром 29 августа бойцы батальона «Донбасс» вместе с другими украинскими формированиями начали выходить из города. Маршрут и «зеленый коридор» оговорили заранее. О том, что произошло потом, уже даны сотни интервью. Результаты официального расследования так и не опубликованы, но ветераны сделали выводы сами.

«Пока нашу версию не опровергнут, мы будем считать, что руководство капитулировало. И наверняка нашим генералам поставили условие: «Выходить без оружия». Но отдать такой приказ добровольцам было невозможно: его восприняли бы как предательство. Опубликованы воспоминания двух-трех российских офицеров, которые признаются: «Мы ждали невооруженную колонну, была же договоренность. Вместо этого видим: техника, оружие. Мы расценили это как невыполнение обязательств и открыли огонь». Но там же были и машины с красными крестами! Их тоже расстреляли», – говорит Тарас Костанчук.

Произошедшее тогда – больная тема для добровольцев. «Вокруг тебя все разрывается, разлетается, и ты не можешь понять, почему до сих пор жив. Потом думаешь о природе смерти и жизни. Как получилось, что мы остались живы?» – задается вопросом Игорь Гевко.

Сам Сармат в интервью бердянскому изданию вспоминал: «По их (россиян. – Авт.) расчету, мы должны были спешиться в поле и занять оборону. Там бы нас добивали. Но мы на полной скорости прорвались через засаду. Получился бой лоб в лоб, который длился около семи часов. Мы взяли девять человек в плен. Это были 19-летние парни из России. Мне удалось пообщаться с одним. Он сказал, что ехал на учения. Скорее всего, это правда».

«Нас не разгромили потому, что мы взяли в плен россиян»

После расстрела колонны бойцы «Донбасса» заняли круговую оборону в небольшом селе Красносельском.

«Я помню, как столкнулся с Сарматом, когда он искал свой автомат с модными обвесами. В том хаосе кто-то взял его, но Виталик потом нашел его и вернул», – вспоминает Дмитрий Кулиш (Семерка).

Найдя автомат, Сармат продолжил бой. Парни сумели подбить бронетехнику противника, в том числе и три танка. Но боеприпасы заканчивались.

«Наши вышли на связь и просили: «Продержитесь пару часов». Мы ждали около полутора суток, но так никого и не дождались. У нас заканчивались силы, и нечем было отстреливаться, – продолжает Александр Печников. – Ночью Виталик мог уйти – так сделало много бойцов. Можно было проскочить мимо россиян. Они сами были перепуганы – я побывал у них в плену и знаю, что говорю. Но Сармат нас, раненых, не оставил. У нас не было медикаментов. Моя рана воспалилась, я чувствовал сильный озноб. Виталик отдал мне свою одежду и был рядом. Он поставил на кон свою жизнь, но не бросил меня».

Александр говорит, что враг мог сравнять их с землей, но не сделал этого. Начались переговоры. Украинским бойцам пообещали, что их вывезут на территорию РФ, а затем обменяют. Раненые стали первыми заложниками.

«Мне показалось, что нас не разгромили из минометов только потому, что у нас в плену были их пацаны. Я сам видел, как их офицер с позывным Клен переживал за одного бойца, который находился у нас, – рассказывает Пехан. – У меня было время с ними поговорить, они отвечали мне откровенно. И складывается впечатление, что нас ждали два-три дня. Именно столько мы сидели в Иловайске на рюкзаках, ожидая приказа выходить. Нас предали свои же, так что говорить о военной супероперации россиян нельзя. Они такие же бойцы, как и мы, и так же умирали. Россияне понесли огромные потери, они своих «двухсотых» КамАЗами вывозили. Наши бестолковые офицеры и предатели – вот виновники трагедии».

Побратима поддерживает Бишут: «Я не понимаю, как можно было доверять врагу. Надо было его обманывать, договариваться об одном, а делать другое. Но нет, россияне знали наш маршрут и ждали нас. Дурость… Звериный страх перед ответственностью».

Иловайск-2014

«Две ложки каши в день»

Во время переговоров украинские бойцы поставили условие: «Сложим оружие, если нас передадут Украине». Но за парнями приехали «ополченцы». Пленных отвезли в Донецк и разместили в бомбоубежище рядом со зданием СБУ. Более ста человек на долгие недели оказались в помещении площадью примерно 120 кв. м.

Вспоминая те дни, бывшие пленные чаще всего рассказывают о голоде. «Свой день рождения Сармат встречал в плену. Кто-то подарил ему кусочек черствого хлеба, и Виталик потом рассказывал, что это был лучший подарок в его жизни. Первое время нам давали на 12 человек один батон в день. Каша – царское слово для того, чем нас кормили. Это была протухшая крупа, запаренная горячей водой. Нам приносили 28-литровую кастрюлю, полную этой отравы. И мы делили ее на сто с лишним человек. Каждому доставалось по две столовые ложки», – вспоминает Дмитрий Кулиш, который провел в плену около девяти месяцев.

Позже парням стали передавать посылки от родных. Жена Сармата сама возили продукты и сигареты в Донецк. «Один раз произошла такая история, – рассказывает Татьяна. – Я привезла продукты.   Передаю пакеты для наших парней на КПП. Рядом наших ребята, вэсэушники полы  моют, убирают. Сепаратисты при них давай ко мне приставать: «Не нужен ли вашей маме зять?» Оскорбляют их. И тут заходят еще двое пленных. Я смотрю – вроде Виталик… Я его не сразу узнала: он стал очень худой. Потом поняла, что он. У меня из рук телефон выпал, я растерялась.  И все как в «17 мгновениях весны»: стоим, друг на друга смотрим, но даже слова сказать не можем. Если бы они поняли, что мы муж и жена, то и я попала бы в подвал».

Она добавила, что не все продукты доходили до камеры. «Не все мои передачи доходили до них. Однажды, сумки с продуктами сначала отнесли пленным, а через полчаса забрали со словами: «Дети Донбасса голодают, а вы тут жрете», вспоминает Татьяна.

Побратимы же говорят: Виталик делился всем, что пропускала охрана. «Жена привозила ему в том числе дорогой чай. Он делился им со всеми: «Хлопцы, попробуйте. Дома такого не будет». И если честно, именно в подвале я узнал, что такое пуэр, бомбилья и калабас, – рассказывает Семерка. – Он был человеком небедным и, как мне показалось, в плену стал лучше понимать, чем живут те, кто зарабатывают меньше него».

«Вы неучи, поэтому и начали эту войну»

Максим Финогин «Лекс»

«Сармат даже в плену был импульсивным, резким. Виталик спорил с нашими охранниками и до хрипоты доказывал свою точку зрения. Но это было уже спустя несколько месяцев плена, когда дал о себе знать Стокгольмский синдром, когда к нам привыкли. Первые дни Виталик боялся за свою жизнь. Еще до плена нам рассказывали, что за патриотические татуировки сепаратисты отрубают руки, а у Виталика на груди были выколоты трезубец и два флага: сине-желтый и красно-черный. Он их заклеил и долгое время говорил, что там ранение», – вспоминает Максим Финогин (Лекс).

Когда пластырь наконец сорвали, посыпались вопросы: «Ты что, из «Правого сектора»?»

«В ответ он заявил: «Вы неучи, поэтому и начали эту войну. Открывайте Googl и ищите. Черно-красный боевой флаг казачества», – добавляет Пехан. И все бывшие пленные говорят, что желание до конца отстаивать свою позицию вызывало у врага уважение. В то же время Сармата и еще нескольких бойцов долго не хотели отпускать. Он провел в плену примерно полгода.

«Обмен всегда давался тяжело. Но в 2014-м – начале 2015-го можно было договориться с командиром среднего звена. Мы могли обменять наших парней на тех, кого захватили сами. Могли обменять наших пленных на медикаменты. Для одного обмена командир роты «ополченцев» просто выкрал у своих нашего бойца. Приехал, сказал, что ему нужен доброволец для допроса, увез и передал нам. Сделал это потому, что у нас в плену находился его сын, – рассказывает Бишут. – Сармат выходил из плена в группе. И очень невесело было смотреть на тех, кто провел в подвалах полгода. Уставшие, худые, с потухшими глазами, как у людей, которые не верят, что наконец свободны».

Иловайск-2014

«Он погиб на войне»

«Для батальона «Донбасс» Иловайск начался 9–10 августа, а закончился официально 3 сентября. Но для меня он продолжался до 26 сентября, пока я не вышел к своим. Для Сармата он завершился в 2015 году, когда его освободили из плена. У каждого своя история, – говорит Игорь Гевко. – Может показаться несправедливым, что боец прошел  все круги ада и погиб от рук наемных убийц в мирном городе. Но для меня он погиб на войне, только не на линии фронта, а в тылу. Погиб как герой, выполняя свою гражданскую миссию, показывая пример того, как нужно бороться с коррупцией, каким сознательным надо быть».

Фото: Алексей Тишевский

Оставьте комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *