Петр Олексюк: «Мин там очень много. Одна разорвалась под моей ногой…»

Петр Олексюк: «Мин там очень много. Одна разорвалась под моей ногой…»

Подорвавшийся на российской мине ПМН-2 боец АТО рассказал «КРАПКЕ» о том, что учится жить заново и мечтает о собственном бизнесе.

«В мае прошлого года мы заняли часть серой зоны у поселка Еленовка Донецкой области. Надо было его разминировать, противопехотных мин там очень много. Но в российской ПМН-2 практически нет металлических деталей, заметить ее очень тяжело. Один заряд разорвался под моей ногой – вспоминает бывший разведчик, 25-летний Петр Олексюк. – Взрывом меня отбросило в сторону. Я был в сознании. Сразу посмотрел на ноги, а там крови нет, берцы вроде целые. Боль была терпимой, но с каждой минутой усиливалась. Скоро стало понятно, что стопа полностью раздроблена. Во время перевязки я увидел, что кости стали мелкой «крупой». Хирурги сразу заговорили об ампутации, и только благодаря волонтерам ногу удалось спасти».

Разведчику невероятно повезло. Наступить на противопехотную мину и выжить практически невозможно. Потеряв во время взрыва ступню, человек, как правило, истекает кровью и умирает. А Петр Олексюк не только выжил, но и сохранил ногу! Причем спасали его не европейские или американские медики, а украинские врачи и биотехнологии клиники ilaya.

Методика, которую они применяют, кажется фантастикой. Из клеток пациента выращивают костную ткань нужной формы и используют ее как имплантат. Организм принимает его как «родной», угрозы отторжения почти нет, а раны заживают быстрее. В итоге нововыращенные кости срастаются в монолит, как будто ранения и не было.

Но в случае с Петром, медицинское чудо было бы невозможно если бы не настойчивость команды Всеукранского центра волонтеров People’sProject и, если бы, у Петра не было такой силы воли. Сейчас он переносит по несколько операций в месяц, параллельно изучая украинскую систему налогообложения и тонкости ведения социального бизнеса. Если у героя Второй мировой войны, летчика Алексея Маресьева, была цель вернуться в строй, то ветеран АТО мечтает открыть свое дело.

«Стал добровольцем не из-за романтики»

Петр Олексюк родился в Житомирской области. Окончил педагогический лицей, а затем переехал в Киев, где получил диплом бакалавра КНУ им. Т. Шевченко по специальности «прикладная физика». Планировал продолжить учебу в Институте высоких технологий, но летом 2014-го взял академотпуск и стал добровольцем.

«Я пошел на фронт не из-за романтики, и даже патриотизм не был главным. Я решил: надо помочь мужикам, которые там воюют. В АТО оказались многие из моих знакомых. Я видел, как им там тяжело. И понимал, на что иду: ни помыться, ни супа поесть, ни чаю попить. И постоянный страх. Мы были в поселке Опытное, прямо перед ДАП. Каждую ночь обстрелы из «Градов». Бояться в такой ситуации естественно. Но однажды я подумал: «Да какого… Чем враг лучше меня? Он такой же человек. Но я на своей земле, а он приехал неизвестно откуда. Пусть сам боится», – рассказывает Петр.

Впрочем, особого желания говорить о войне у него нет. Боец оживляется, лишь когда вспоминает, как на передовой неожиданно встретился с отцом, которого мобилизовали.

«Я телефоном почти не пользовался, мог выключить его дней на десять. У отца такая же история. Мы поддерживали связь через маму, но она не знала, в какой бригаде я служу. И вот папу направляют на новое место. В курилке он признается: «У меня сын тоже служит. Позывной Тигр». – «С Житомирщины? Есть у нас такой», – делится воспоминаниями Петр.

Петр Олексюк, АТО

Отец узнал, в каком доме живет сын, и поспешил его навестить.

«Пришел, когда я отсыпался после боевого задания. Будить меня не стал. Я проснулся сам, оттого что услышал его голос за стеной. Думаю: «Может, приснилось?» – продолжает парень. – Встал, иду. Точно: сидит папа с моими товарищами. Курят, кофе пьют. Но радостной встречи не получилось. В то утро российская ДРГ вышла на наши опорные пункты – хотела их захватить. Мы отбили атаку, но погибло двое наших парней. С одним из них я как-то раз ездил в гости к родителям. И так сложилось, что именно отцу пришлось забирать его тело с «нуля».

«Присел, держит ногу, зубы стиснул…»

Ветеран рассказывает, что всегда старался защитить себя по максимуму: бронежилет с навесами,  наколенники и т. д. Во время разминирования шел осторожно, но детектор не отреагировал на российскую мину. В ней практически нет металлических деталей. Кстати, ПМН-2 запрещена Оттавской конвенцией.

Побратимы нашего героя так вспоминают о произошедшем: «Сначала показалось, что кто-то бросил гранату. В первую секунду подумали, что нас будут штурмовать. Но выстрелов нет, все тихо. И непонятно, что за взрыв. Петр стоит, не кричит, только на лице недоумение. Потом тихонько: «Бл…, нога». Но не падает, а пытается осторожно лечь (чтобы не попасть на еще одну мину). Приседает, держит ногу, зубы стиснул… И хочет что-то сказать, но не говорит. Он понимал, что кричать нельзя, ведь если его услышат…»

Раненого бойца несли на себе два с половиной километра. Потом его повезли на «таблетке» в полевой госпиталь, потом на вертолете в Днепр, оттуда в Одессу и, наконец, в Киев. На всех этапах врачи говорил, что ранение слишком сложное, что нужно ампутировать ногу. И всякий раз волонтеры стаскивали парня с операционного стола.

«Сначала врачи боялись заражения, потом говорили, что кости раздроблены и отрезать ногу – единственный выход. А мне уже было все равно. Боль была такой, словно кто-то постоянно бил по ноге молотком. И я был готов на все, лишь бы это прекратилось», признается наш собеседник.

Волонтеры вспоминают:

«Мы его забирали из-под ножа. На 10 утра была назначена ампутация, врачи видели только этот вариант. Но мы с боем, с руганью, со скандалом забрали его в клинику Ilaya. Там врачи говорили, что шансы спасти стопу: «50 на 50». Мы решили, что нужно рискнуть. Отрезать ногу можно было и через неделю, но вот пришить ее назад – нет», – рассказывает Максим Рябоконь руководитель People’sProject.

В итоге Петр прошел через множество операций, сумма, потраченная на его лечение, приближается к 800 тыс. грн. Но об ампутации врачи уже не говорят.

Петр Олексюк, операция, АТО

«В инструкторы не пойду»

За время, проведенное в больничных палатах, Петр, похоже, стал неплохо разбираться в медицине. Он уверенно рассуждает о том, что ампутация влияет на кровообращение, в результате чего начинаются проблемы с сердцем. Рассказывает, что пациентам, которые живут активной жизнью, необходимо через три-четыре года делать реампутацию, а затем заказывать новый протез.

«Давай посчитаем. Протез стоит от 300 тыс. грн и больше. Предположим, ветеран проживет после ранения 30 лет. За это время он сменит 10 протезов, государство потратит на него 3 млн грн, – размышляет Петр. – А биотехнологии дают мне альтернативу: вылечился – и радуешься жизни. Свою ногу ничто не заменит».

По словам волонтеров парня отличает не только оптимизм и жизнерадостность, но и ответственность, порядочность. Одно время, выписавшись из клиники, он подрабатывал как репетитор. Часть заработанных денег отдавал на лечение, хотя никто этого не требовал.

На банальный вопрос о планах Петр: «Можно было бы вернуться в армию, стать инструктором в учебном центре. Но сустав у меня работать не будет. Нужно будет ходить только в специальной обуви и лучше по ровной дороге. А «учебка» – это не только плац. Я буду смотреть, как пацаны бегают, готовятся к прыжкам с парашютом. Мне всегда такое нравилось. И я буду завидовать, у меня возникнет комплекс  неполноценности. Понимаю, что надо реализовать себя в другом».

Петр Олексюк, операция, ранение

Фото: People’s Project

Оставьте комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *