Митрополит Александр (Драбинко): «Нужно много сил, чтобы «вымыть» из мозгов московскую пропаганду»

Митрополит Александр (Драбинко): «Нужно много сил, чтобы «вымыть» из мозгов московскую пропаганду»

Александр Драбинко, митрополит Переяслав-Хмельницкий и Вишневский, дал в интервью «КРАПКЕ» шесть ответов, важных для всех православных верующих Украины.

– Как сегодня работает закон, упрощающий переход религиозных общин?

– Определенные опасения у Московского патриархата, конечно, есть, поскольку закон предусматривает упрощенную процедуру присоединения общин к Украинской православной церкви. Это если рассматривать вопрос сегментарно. А вообще этот закон – доминанта для любой зарегистрированной религиозной общины, как православной, так и римско-католической, греко-католической или протестантской. Они в соответствии с этим законом могут свободно изменять свою религиозную принадлежность. Сейчас, чтобы изменить юрисдикционную принадлежность, общине достаточно двух третей голосов. Ранее требовалось благословение правящего архиерея и, соответственно, священника. А священник, как мне многие говорят (да я и сам знаю об этом не понаслышке), всегда действовал по указанию сверху, чтобы его не перевели в другой приход или еще чего плохого не случилось.

Если выражаться светским языком, это демократизация церковной жизни. А если церковным – это возвращение к той соборности, которая присуща церковному духу Украины. Вспомните Карпенко-Карого. У него хорошо описано, как в селе община выбирала священника, отправляла его учиться и так получала своего священнослужителя.

– Есть ли у вас информация о том, когда большие церковные объекты, например Почаев, Лядова и т.д., перейдут к Православной церкви Украины?

– О подобных церковных объектах сейчас трудно говорить… Вот, например, в Киево-Печерской лавре братии 100 человек. Если 75 из них выскажутся за то, чтобы община лавры (ведь община является ее арендатором) перешла к ПЦУ, соответственно, будет принято заявление об этом. И неважно, хочет этого митрополит Онуфрий или нет, хочет этого владыка Павел или нет, потому что если две трети братии решили перейти к Православной церкви Украины, то община должна перерегистрироваться, перезаключить договор аренды и перерегистрировать устав.

Кто захочет, тот останется в Русской православной церкви, которая действует в Украине, опять же, согласно недавно принятому закону и имеет на это полное право. Но имуществом по закону имеет право пользоваться большинство.

– Церковь как объект может находиться в собственности общины или в собственности священника, если он примет решение не переходить в новосозданную церковь. Какой будет судьба недвижимого имущества?

– Если священник считает имущество и само храмовое здание своей собственностью, ему придется заплатить соответствующую цену по государственным законам. Сможет он это сделать или нет, я не знаю. Здесь нужно еще подумать. И находится ли все недвижимое имущество церковного обихода в собственности священника? Обычно такие объекты регистрируются как собственность общины.

– Ранее представители Московского патриархата говорили, что таинства украинской церкви недействительны. Можно ли теперь говорить о недействительности таинств Русской православной церкви?

– Вообще после объединения Украинской православной церкви с поместной проблема возникла не у автокефальной церкви, а у Русской православной церкви. Там пытаются наказать тех, кто пошел в автокефалию, самобичеванием, запрещают своим верующим ехать на Афон и причащаться, поскольку это юрисдикция Константинополя. В других храмах зарубежной церкви запрещают находиться в любой церкви, где есть сослужение с представителями константинопольской иерархии.

Таинства действительны. И я думаю, они будут такими определенный период. Скоро мы найдем общий язык. Главное – избавиться от политизированности этих вопросов. Наши политики имеют свое видение и хотят своих дивидендов, а московские политики – своих. Оппоблок вообще хочет сделать из Русской православной церкви Московского патриархата собственную электоральную базу на парламентских выборах. Мы это все прекрасно видим и понимаем. Когда, как говорится, сойдет эта пена, можно будет садиться за стол переговоров и разговаривать, после чего мирно разойтись по двум домам.

– Власть недостаточно идет на диалог с представителями Московского патриархата. Но на самом деле это очень большое количество людей. Я ошибаюсь или нет?

– Не будем говорить о потерянных шансах. Ведь для нормального восприятия народом того, что произошло, надо было не просто вести переговоры с Константинополем, а прежде всего донести до украинского общества цель – зачем это делается. Не только какими-то фразами на ток-шоу, где политики рассуждали, насколько важна для государства поместная церковь. Украинская церковь –   это прежде всего душа украинского народа. Это не политический акт. Это акт, который состоялся один раз на всю жизнь как для Украины, так и для Украинской православной церкви. Она стала независимой, самостоятельной, стала автокефальной поместной церковью, заняла в семье православных церквей свое пятнадцатое место.

Что не было сделано и нами, и вами, журналистами, и политиками? Не было сформировано четкое мировоззрение у населения, которое, к сожалению, односторонне воспринимало информацию, распространявшуюся нашими северными соседями, которые говорили, что никакой автокефалии не будет, никакого томоса не будет, а Варфоломей вообще раскольник. Эта риторика повторила риторику 1990-х годов и, опять же, промыла мозги нашим верующим и прихожанам, которые и сегодня боятся слов «автокефалия», «поместная» и выступают даже против власти, поскольку она поддерживает этот процесс.

Это тактическая ошибка. Нужно было дать определенные месседжи для информационных агентств, средств массовой информации, потому что это сегодня самый действенный метод. Надо было сформировать правильный коллектив духовенства, которое разбирается в этих делах, и дать возможность раскрыть суть произошедшего. К сожалению, мы сегодня констатируем факт принятия автокефалии Православной церкви Украины одной частью общества и неприятие другой. Этого можно было бы избежать, но, к сожалению, произошло разделение общества, и нам снова теперь нужно много сил и времени, чтобы «вымыть» из мозгов московскую пропаганду о неканоничности украинской автокефалии.

– Как это сказалось на ваших прихожанах? Меньше стало приходить людей в храм или нет?

– От нас ушли только два священника, один из них был секретарем митрополита Онуфрия, другой – по неизвестным нам причинам. Он хотел вернуться, но пока Епархиальный совет не принял его, ведь вопрос о юрисдикционной принадлежности решает Епархиальный совет. А прихожане, которым 18 декабря объявили о решении Приходского совета перейти к Православной церкви Украины, восприняли это с радостью. Были аплодисменты и слова одобрения.

Приходит много новых людей. Буквально позавчера одна женщина сказала: «Спасибо вам большое от теремковцев (храм расположен в столичном микрорайоне Теремки. – Прим. «КРАПКИ»). Мы раньше ходили во Владимирский собор, а это далековато. Теперь нам ближе, у нас теперь есть своя, украинская церковь». Это очень приятно! И нет такой службы и такого дня, чтобы кто-то не пришел и не поблагодарил за нашу позицию, которую мы заняли с владыкой Семеоном. И прихожан, наоборот, стало больше. Приходят образованные, грамотные люди. В свое время людей оттолкнули от церкви события в Крыму и на Донбассе. Особенно она потеряла репутацию после смерти митрополита Владимира. Сейчас люди возвращаются…

1 комментарий
  1. Украина теперь имеет свою церков!!! Это историческое событие!!!

Оставьте комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *