Позывной Оса: как атошник сражался с радиацией, сепаратистами, ДРГ и побеждает в украинских судах

Позывной Оса: как атошник сражался с радиацией, сепаратистами, ДРГ и побеждает в украинских судах

«Когда я узнал, за что судят «айдаровца» Николая Лысенко, то ужаснулся. С одной стороны, герой, который в разгар «русской весны» не побоялся поднять флаг над оккупированным Алчевском, один из пяти первых добровольцев «Айдара», боец, который спас, вытянул из-под подбитого танка двух наших пацанов. С другой – обвинения в том, что он якобы пытался спилить трубу, стоявшую у сельского мемориала воинам Второй мировой войны и когда-то служившую для установки флагов. Такой сюжет – подарок российскому телевидению. Но оно его не получило. Лысенко оклеветали. Мы потратили на суд долгие месяцы, но добились оправдательного приговора», рассказал «КРАПКЕ» управляющий партнер, адвокат адвокатского объединения «Климчук и партнеры» Александр Климчук.

Надо сказать, что в украинских судах обвиняемых оправдывают крайне редко: таких меньше одного процента. Но столь сложная победа в суде для 60-летнего Николая Лысенко лишь одна из множества историй, в которых он сражается с системой и выигрывает, побеждает в, казалось бы, безнадежной ситуации.

Летом 1986 года Лысенко был в числе первых ликвидаторов аварии на ЧАЭС. Заправлял технику, которая работала у самого реактора и «фонила», превышая все мыслимые нормы. Его товарищи тихо умирали во сне в течение года, а он выжил. Говорит, что могла помочь работа под землей, в шахте. Николай каждую смену перебрасывал лопатой тонны угля, и сверхнагрузки словно омолодили его организм.

Он организовывал стачки в 1990-х, а в 2014-м в 56 лет стал добровольцем «Айдара» с позывным Оса.

– Не знаю, почему меня так назвали. Но… оса хоть и маленькое насекомое, а постоять за себя может, – говорит Николай Лысенко.

«Я видел списки «ЛНР» на задержание. Ты в них четвертый»

В конце апреля 2014-го, в разгар «русской весны» в Алчевске, Николаю позвонил его старый товарищ, который каким-то образом узнал о планах боевиков.

– Коля, я видел списки «ЛНР» на задержание. Ты в них четвертый.

Николай признается, что это его не удивило. Он с 1990-х был активистом, членом «Руха», потом «Свободы». А накануне того звонка «засветился» сначала на весь город, потом на всю страну.

Вместе с еще одним активистом из Алчевска, Юрием Асеевым (Гуков), они с украинскими флагами пошли на «шабаш» сепаратистов. Представьте: стоит на площади толпа, беснуется до полутысячи человек с триколорами. Крики:

– Путин!

– Россия!

Фото: informator.media

И рядом с ними два патриота разворачивают желто-голубые флаги.

Напомним, что это происходило в конце апреля. К тому времени «титушки» уже разгромили проукраинский митинг в центре Донецка, погибло пятеро патриотов. Террорист Гиркин уже захватил Славянск. В те дни там похищали, пытали, убивали активистов.

И на митинге в Алчевске к нашим активистам сразу же подбежал начальник полиции:

– Если что-то начнется, мы не сможем вас защитить!

Николай вспоминает, что силовики недвусмысленно намекали на то, что им надо уйти.

«Но куда нам уходить? Ответили ему: «Мы у себя дома!» Хотя, не скрою, было страшно», – вспоминает Николай.

Вокруг патриотов стали группироваться жители Алчевска.

– Почему вас так мало? – поинтересовались горожане и остались рядом с Асеевым и Лысенко.

Постепенно собралась небольшая группа. Сепаратисты ограничились криками и угрозами в их адрес, но до драки дело не дошло.

Через пару дней опять позвонил Асеев:

– Украинский флаг сняли с горисполкома. Приезжай. Назад его поднимем.

К тому времени здание горисполкома опустело. Вооруженных ополченцев в городе еще не было, но чиновники, боявшиеся даже собственной тени, сбежали. Зайти в здание не составило труда. У входа стояла палатка с триколорами, но ее «обитатели» лишь проводили патриотов взглядами.

«Мы не прятались, в открытую поднялись на крышу и водрузили флаг. У кого-то была камера. Мы сняли видео и выложили его в интернет. А день выдался еще тот. В новостях: «Сожгли Дом профсоюзов», «В Краматорске стрельба», «Захват горотдела в Славянске» и… «Над Алчевском подняли украинский флаг», – вспоминает Николай.

После этого надо было срочно уезжать из города. Но куда?

«Нас ждут в военкомате»

По словам Лысенко, он не знал, куда ехать из «ЛНР». Близкой родни и друзей в других городах не было. И опять появился Юра Асеев:

– Тут батальон организовывают. Поехали? Нас ждут в военкомате.

Николай Лысенко и Юрий Асеев (Гуков)

Сели в машину, отправились в соседнее Сватово. Нашли там военкома. Он удивился:

– Что вы хотели?

– Приехали на войну записываться!

 – Ладно…

Добровольцев отправили на медкомиссию. И началось. В одном кабинете:

Вы по возрасту не проходите.

В другом:

– У вас со здоровьем проблемы.

В итоге из четверых только одного были готовы взять в армию.

«Стоим в коридоре, не понимаем, что делать дальше и зачем мы сюда приехали. И тут подходят два мужика в штатском. У одного чувствовалась офицерская выправка, другой показался обыкновенным, ничем не примечательным. Но именно он завел с нами разговор: «Вы от Саши? Моя фамилия Мельничук. Я командир батальона, который организовывается. Вы ко мне? Остаетесь?» – вспоминает Николай.

Так добровольцы познакомились с Сергеем Мельничуком и стали пятью первыми бойцами «Айдара». Через несколько дней подъехали автобусы из Киева, прямо с Майдана. Прибывшие и стали основой батальона.

«Зеки отнеслись с уважением, просили рассказать про войну»

31 мая проукраинские активисты организовали автопробег из Луганской области в Харьковскую «Луганчане за единую Украину». Бойцы «Айдара» его сопровождали.

«В Сватове я случайно встречаю старого знакомого, бывшего однопартийца из «Руха», и он мне жалуется: «Местные сепары очень сильно побили фермера, который дал денег на то, чтобы заправиться», – продолжает Лысенко.

Решили ехать в Троицкое – выяснить, что там происходит.

«Добрались до дома того сепара, Саши. Постучали, зашли. Хозяин, уже устроившись в кровати, что-то печатает на ноутбуке. «Вы задержаны!» Он послушно встает. Мы начинаем его «паковать», берем то, что может доказать его вину: ноутбук, телефон (помню, еще переспросили у его жены, его это «трубка» или ее, чтобы претензий к нам не было). Выводим на улицу, а он… вырвался, – наш собеседник вздыхает. – Ну, не было у нас опыта. Мы никого не задерживали, не знали, как это правильно делать. Руки ему стянули, но не за спиной. В общем, ударил он меня связанными руками так, что я через весь коридор полетел. Жена в крик».

«Айдаровцы» решили не накалять страсти и уехали. При этом взяли с собой ноутбук и телефон – то, что могло доказать причастность подозреваемого к проведению так называемого референдума и к связям с пророссийскими боевиками. Но на первом же блокпосту «айдаровцев» задержала полиция.

Человек, которого они не смогли задержать, позвонил в милицию и пожаловался на то, что его ограбили вооруженные люди. Добровольцев отвезли в райотдел. Но вскоре туда подъехали их побратимы. Изъятый ноутбук и телефон оставили следователям. Николая и его товарищей отпустили. Казалось, конфликт исчерпан. Однако позже выяснилось, что тогда на добровольцев завели дело и закрывать его не намерены по сей день.

«Уже после службы я из-за той истории попал в Криворожский СИЗО и провел там 40 дней. Зеки отнеслись с уважением, просили рассказать про войну. Что я им отвечал? Что у меня был подствольный гранатомет и я его очень широко использовал, – признается Николай. – Командир как-то сказал: «Коля, е…ш их!» И я е…шил».

«Витя, не шорхайся!»

«Меня трижды пытались взять в плен. Первый раз в конце июня. Мы взяли высоту под Металлистом (поселок близ Луганска. – Прим. «КРАПКИ»). Нас отправили в «секрет». Среди ночи будит меня побратим Бача: «Смотри! Смотри!» – продолжает «айдаровец».

Он вспоминает, как тогда метрах в 30 от наших бойцов мелькнули фонарик российской ДРГ.

«Нас выследили и пришли брать среди ночи. Понадеялись на то, что мы спим. Я звоню комбату (раций у нас еще не было): «Иванович, вижу фонарики. Отчетливо слышу, как к нам крадутся!» Но у нас тогда перемирие было. В ответ: «Сидите тихо, как мыши. Приказ не стрелять. Уходите!» – эмоционально рассказывает Лысенко.

Погода тогда была дождливая, небо заволокло тучами. О таких ночах говорят: «Кромешная тьма». Бойцы уходили от ДРГ по степи и время от времени ложились на землю, пытаясь разглядеть на фоне неба тех, кто за ними охотился.

«Идем, а они не отстают. Мы влево – и они влево. Мы вправо – и они туда же, – боец пересказывает историю так, словно она случилась вчера. – Нашли какую-то неглубокую яму. Залегли в ней. Тишина. И только злой шепот кого-то из наших: «Витя, не шорхайся!»

Витя, один из бойцов, пытался устроиться поудобнее и предательски шуршал ОЗК, предназначенным для защиты от химатак.

Фото сделано на посту под с. Металлист. Справа погибший в боях командир 1-й роты «Айдара» Филипп Слободянюк

«Витя, мать твою, ты всех нас сдашь! Не шорхайся! – наш собеседник переходит на шепот. Кажется, что Оса вновь в луганской степи и пытается утихомирить побратима. – Только ДРГ прошла метрах  в  пяти от  нас, как у меня звонок. Я хватаю трубку. Комбат: «Оса, доложи обстановку!» – «Только что прошли мимо нас…» – «Оружие у них какое? Гранатометы есть?»

Комбат боялся, что ДРГ пойдет жечь нашу бронетехнику, и в ту ночь весь «Айдар» подняли по тревоге. Враг ушел за линию фронта ни с чем.

«Не знаю, сколько был без сознания. В ушах шум, перед глазами все плывет»

«Двадцатого июля мы взяли поселок Георгиевку – пригород Луганска. С каждым днем бои становились все ожесточеннее», – начинает новую историю Николай.

В те дни ВСУ и добробаты освобождали Донбасс. Казалось, еще немного – и будут взяты в кольцо Донецк и Луганск. Но в ход пошла российская техника и «отпускники». В конце июля под Лугутином погибнет 12 «айдаровцев». Накануне той трагедии Лысенко чудом избежал смерти.

«Мы двигались, сидя на броне танка, в сторону Луганска. И вдруг взрыв. Накануне я своими глазами видел, что бывает с танком, когда в него попадает фугасный заряд. На моих глазах тонны железа подняло в воздух, и танк пролетел мимо на высоте примерно четыре метра. У него оторвало башню. Из него падали обгоревшие танкисты… Это же какая сила взрыва была? – задумчиво говорит ветеран. – А нам «повезло»: фугас разорвался возле танка. Но меня словно сдуло с брони. Пришел в себя на земле. Не знаю, сколько был без сознания. В ушах шум, перед глазами все плывет. И почему-то взгляд зацепился за наш танк. И чего я к нему тогда пошел? Но пошел. Смотрю, прислонившись к гусеницам, сидят два наших пацана. Глаза стеклянные, не шевелятся, но живые».

Оса схватил одного за бронежилет и оттащил в  сторону. Вернулся за вторым.

 «Только два метра его проволок, а танк заводится и резко разворачивается на месте: «Рррррр». Проезжает гусеницами по тому месту, где сидели пацаны. Если бы они там остались…»

«Поздно вечером слышим: что-то пилят ножовкой»

После увольнения в 2015 году возвращаться было некуда: Алчевск оккупирован. В Черкасской области у Лысенко жила троюродная сестра. Решил поехать к ней вместе с сыном.

Приехали в село, нашли ее дом и ее саму.

– Катя, ты меня не узнаешь? Я Коля, твой родственник.

Сестра, увидев родню, дар речи потеряла. Не от радости. Побледнела, чуть в обморок от страха не упала. Оказалось, увидев атошников в военной форме, она подумала, что пришли из военкомата за сыном. Когда все поняла, обрадовалась, разрешила пожить в своем доме.

«Спустя время подыскали мы себе новое жилье, договорились с хозяйкой-пенсионеркой о покупке. И вот однажды поздно вечером слышим: что-то пилят ножовкой, и как раз в той стороне, где стоял дом. До него метров 500 было, но ночи в селе тихие: это не город. Кошка на другом конце села мяукнет – слышно, – рассказывает Николай. – В общем, пошли мы посмотреть, что происходит во дворе дома, который собрались покупать. Дорога пролегала через парк, мимо мемориала погибшим во Вторую мировую войну. И по дороге на нас налетают двое. Между нами произошла… не сказать, что драка… В общем, один ударил меня палкой по голове и убежал. Оказывается, они тоже услышали скрежет и решили, что это мы пилим железо у памятника».

Утром возбудили уголовное дело. Якобы ветеран хотел срезать трубы, которые когда-то служили флагштоком (видимо, чтобы потом сдать их на металлолом).

«При этом дали понять, что надо заплатить и тогда дело до суда не дойдет. Я тут же в прокуратуру: «У нас вымогают взятку». В ответ тишина. Я в областную прокуратуру. Тоже не сильно реагируют. Тем временем уголовное дело идет полным ходом. Судья странные вопросы задает: «Если вы шли к тому дому, то почему не дошли?» Нормально? Вот вы идете в магазин, и по дороге на вас напали. Вы захотите потом продукты покупать? – возмущается атошник. – В итоге повезло с адвокатом. Александр Климчук несколько раз приезжал к тому мемориалу. Заметил, что кто-то продолжает его разворовывать, – значит, вандалы на свободе. Он заострял внимание на том, что наших отпечатков на ножовке не было».

В суде между адвокатом и свидетелями произошел такой диалог:

– Вы уверены, что именно обвиняемый пилил ту трубу?

– Ну… Нет…

То, что там был дом, который ветеран хотел купить, тоже стало весомым аргументом. Не было бы его, действительно возник бы вопрос «Что Лысенко делал у мемориала среди ночи?», а так вполне объяснимая ситуация.

«Нонсенс»

Но, заметим, дело о «разбое», упомянутое в начале, все еще не закрыто.

Александр Климчук, адвокат, юрист

«Это нонсенс – судить людей, которые во время войны искали организаторов так называемого референдума и тех, кто стояли за похищениями и избиениями патриотов Донбасса. Есть такие статьи в Уголовном кодексе, как ст. 36 «Необходимая оборона», ст. 38 «Задержание лица, которое совершило преступление», ст. 39 «Крайняя необходимость». В них заложены основные принципы уголовного права, благодаря которым все становится логичным и понятным, если не рассматривать ситуацию узко. С точки зрения следователя, Лысенко и другие бойцы незаконно завладели материальными ценностями потерпевшего, незаконно его задержали, незаконно применили физическое воздействие. Но если исходить из базовых принципов уголовного права, то они защищали интересы Украины. Добровольцы хотели предотвратить незаконные действия так называемого потерпевшего, спасти солдат ВСУ, которые в дальнейшем могли попасть под артобстрел из-за той информации, которую передал им этот «потерпевший». Такое ощущение, что следствие не заметило, что на Донбассе шли военные действия, что суверенитет Украины был под угрозой», – говорит адвокат Александр Климчук.

С ним согласен и правозащитник Евгений Захаров. Ранее он заявлял в СМИ:

Евгений Захаров, правозащитник, Харьков

«Незаконного задержания подозреваемого не было. Имущество они вынесли не просто так, а по приказу командира. Я вижу, что обвинения в разбое совершенно необоснованные. Даже если всерьез говорить о преступлении, должна быть другая квалификация. Но по сути, там вообще не должно иметь место преступление. Если так подходить к добровольцам, то любого, кто задерживал сепаратистов, сейчас можно обвинить в уголовном преступлении». 

Один из фигурантов того «дела», Юрий Асеев (Гуков), рассказал «КРАПКЕ»:

«Дальше предварительного слушания дело не сдвинулось. Его вернули в прокуратуру. Но если бы хотели закрыть, то давно закрыли бы. А так это еще на пять лет может затянуться». 

Чем будет заниматься Николай Лысенко в ближайшие пять лет? Говорит, что задумал новый бизнес и решил покорять столицу.

Оставьте комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *