Клоун Олег Лиостаев: «На сцене всегда что-то выходит из-под контроля»

Клоун Олег Лиостаев: «На сцене всегда что-то выходит из-под контроля»

Имя украинского артиста Олега Лиостаева больше знают за рубежом, чем в Украине, он профессиональный цирковой клоун. После долгих лет работы за рубежом, Олег вернулся в Украину. О цирке, юморе разных стран и буднях клоуна артист рассказал «Крапке».

– Для меня цирк начался случайно. Все дело в том, что я кандидат в мастера спорта по акробатике. Так получилось, что у меня есть две младшие сестры и мне приходилось их водить сначала на акробатику, там я увидел впервые моноцикл и увлекся, записался вместе с сестрами и даже стал кандидатом в мастера спорта по акробатике. Потом мы вместе ходили в цирковую студию. А когда встал вопрос – куда идти после школы, у меня было всего два выбора: либо идти учиться на повара, либо на циркового артиста. Я выбрал второе, оно мне как-то было ближе.

– То есть Вы профессиональный цирковой артист?

– В 89-м я поступил в Московское эстрадно-цирковое училище, но через два месяца меня оттуда с треском выгнали. Все дело в том, что я привык некоторые трюки исполнять по-своему, а мой преподаватель считал, что их нужно делать по-другому. В итоге профессионального спортсмена так и не смогли переломить, а мы с преподавателем встретившись на улице, наговорили друг другу много гадостей. Я вернулся в родную Винницу, на заводе радиоприборов получил профессию намотчика катушек, отслужил в армии. Говорят, кто в армии служил, тот в цирке не смеется. Но это не про меня – в армии мне пришлось на каждом празднике выступать, юморить, разыгрывать сценки, даже картошкой на кухне жонглировал, когда у сослуживцев было плохое настроение. После армии я устроился работать в Цирк на сцене, познакомился с режиссером Марком Клятом, он поставил репертуар нашему дуэту «Пиннокио», затем был Национальный цирк и гастроли. Спустя несколько лет мы распались.

– Как попали за границу?

– Я несколько раз пробовал подыскивать себе партнеров, пробовал выступать сам, но как-то не клеилось. Однажды мне позвонили и пригласили в групповой номер –  с огромным велосипедом, весом в 120 килограммов. На нем нужно было исполнять акробатические трюки. Я согласился с условием, что буду делать еще и клоунаду. Так мы попали за границу и почти 9 лет работали в Англии. Я начал выступать самостоятельно. А потом супруга предложила стать моим партнером по сцене – вместе мы проработали еще 12 лет за рубежом, уже в дуэте «Хубба-Буба».

– Почему решили вернуться?

– У нас с супругой был выбор – остаться в Англии, или поселиться в Европе. Даже документы были готовы – осталось только отправить их, и мы бы спокойно остались, продолжали бы работать. Но подумали и просто порвали собранные документы, решили вернуться три года назад. Устали, соскучились, хотим пока пожить дома. Сейчас живем в Днепродзержинске, воспитываем дочь. Жена занята семьей, и от нашего семейного дуэта остался только клоун Буба. Хубба занята ребенком.

– Олег, Вы уже 30 лет работаете клоуном, меняется ли с годами юмор?

– Сегодня жизнь меняется очень быстро, меняются взгляды, меняется мода, и юмор здесь не исключение. Я бы сказал, что юмор взрослеет. Например, раньше было модно пародировать артистов, певцов, музыкантов – сейчас это уже не актуально. Класический юмор тоже отходит на задний план. Сегодня зритель реагирует на какие-то падения, каскады, трюки. Он ждет этого от клоуна. Иногда бывает ситуация: вроде все поставлено четко, а зритель не смеется. Поэтому юмор клоуна переходит больше на взрослого зрителя, но есть репризы и для детей. В клоунаде очень важно держать баланс – юмор должен быть контактным и направленным и на взрослых, и на детей. Они равноправны в цирке, так что клоун должен работать для всех.

– Где берете идеи для своих реприз? Есть режиссер-постановщик?

– Сценаристы и постановщики мы с супругой. А идеи черпаем из быта. Иногда что-то в голову может прийти перед телевизором, в машине или в супермаркете. Важно записать идею, чтобы не потерять.

Например, как-то раз с женой смотрели телевизор, шла программа «Скрытая камера». Там добровольцам предлагали завязать глаза и пройти под палкой. Весь трюк был в том, что как только добровольцу завязывали глаза, палку убирали и человек просто корячился пытаясь пройти под несуществующей палкой. Мы обыграли этот номер – так у нас появилась реприза «Лимбо». Идет на ура, зритель неизменно хохочет и аплодирует. Как-то на блошином рынке в Одессе мы купили собачку – Бусинку. Она носила нам тапочки, затем начала носить платки. Пришлось немного с ней поработать и сейчас Бусинелла носит платочки уже на сцене, при чем мы командуем какого цвета нужно принести платочек.

А вообще, эмоции зрителя – это тяжелый труд. Мне кажется, что гнев или раздражение у человека вызвать проще, чем заставить его смеяться. Поэтому в юморе важно уметь чувствовать зрителя, угадывать, что ему будет интересно и смешно, что его может развеселить, но ни в коем случае не перебарщивать.

– Как в быту живется двум клоунам в одной семье? У вас веселая семья?

– 50 на 50, все зависит от ситуации. Я знаю много анекдотов и шуток, люблю повеселиться в кругу семьи, супруга более серьезный человек.

– Какой номер был для Вас самым трудным?

– В марте мне будет 46 лет, так вот в 40 я решил вспомнить юность и свои акробатические трюки – были на гастролях и заболел один из акробатов. Руководитель подошел ко мне и спросил – могу ли я чем-то заполнить паузу и заменить номер акробата. Я решил подурачиться на батуте – прыгал с трамплина на сетку. Так появился мой самый травматический номер, который я и дальше показывал. Во время этих прыжков чего только не было – я и колени вывихал, и синяки получал, и нос разбивал, за что получил звание самого экстремального клоуна Украины.

– Были ли случаи, когда на сцене что-то выходило из-под контроля?

– Такое на сцене случается практически всегда. Например, у нас есть номер, который называется «Кубик». Стоят 20 кубиков, и я прошу кого-то из зрителей собрать их по одному горизонтально, в виде гармошки. Но иногда просто диву даешься, как человек видит эту простую процедуру. Меня поразил один мужчина, который начал собирать кубики, стоявшие от него справа, при чем тянулся за ними левой рукой. Я предложил поменяться местами, чтобы ему было удобнее. Когда кубики оказались слева, мужчина начал за ними тянуться правой рукой. Почти каждое представление бывают такие сюрпризы – нужно немедленно все обыграть, что зал смеялся, вне зависимости от того, собрал человек свои кубики или нет.

Как-то раз выступали в Кисловодске, у меня был образ Бабы Яги – по сюжету, я забегал на барьер, меня подтягивали и я пролетал над сценой, словно я лечу на метле.

Так вот в Кисловодске я взбежал, меня подтянули, но всего на 30 сантиметров от пола – пришлось лететь и выкручиваться из ситуации, что называется, на лету. После представления подался злой за кулисы, оказалось техники перепутали крючки и не подняли меня так, как нужно.

– Есть ли зрители, которые не смеются? Что обычно делаете с такими?

– В любом городе, куда бы мы не приехали, даже в Киеве на разных представлениях – публика очень разная. И реагируют люди по-разному – одни сразу смеются, другие сидят, как в кино, с серьезными лицами – видно, что люди приш8ли в цирк, чтобы убить время. Это очень тяжелая публика. Ты выкладываешься, аж пот течет, а у них нет никакой реакции. Тут важно понимать, что люди бывают разные. Мне в социальных сетях одна дама написала: «я в детстве была в цирке, мне там не понравилось, там нет ничего смешного, и я с тех пор в цирк не хожу». Ну что можно доказать такому человеку?

– Как относятся ваши зрители к Вам за кулисами, особенно маленькие? Многие артисты жалуются на оторванные носы и испорченную обувь.

– Я всегда положительно отношусь к маленьким зрителям за кулисами. Бывало, что некоторые дети пытались с размаху наступить на мои большие клоунские ботинки. Пришлось заказать специальные, которым такие удары не страшны. Если я за кулисами и вижу, что ко мне бежит ребенок на эмоциях, я могу переключить его в более спокойное русло. Например, протянуть ладошку – дай пять. Ребенок успокаивается. Думаю, что это приходит с опытом. Главное не кричать и не ругаться, иначе ребенка можно испугать клоуном на всю оставшуюся жизнь.

– Как в фильме «Оно»?

– Не смотрел «Оно», но наслышан. Это киноиндустрия, режиссерское видение. Маньяком и убийцей в кинематографе может оказаться и доктор, и таксист, и учитель, и сосед-тихоня.

Для меня вообще тяжело, когда ребенок боится клоуна. Ты выходишь на сцену, а ребенок кричит. Ну как тут можно рассмешить его?

– Вы гастролировали по многим странам – зритель как-то отличается в разных странах?

– Представьте себе, что да. Когда мы только начали выступать в Великобритании, два месяца пришлось подстраиваться под тамошнюю публику и менять весь репертуар. У зрителей были другие взгляды на юмор, другой менталитет, они не понимали наших шуток.

Юмор в разных странах очень разный. В Европе люди будут смеяться из чего-то грубоватого – когда клоуны на сцене дерутся, бьют сами себя случайно доской, или когда клоунесса приподнимает юбку. У нас такой юмор считается пошлым. В Великобритании можно подойти к зрителю и высыпать на голову ведро поп-корна – весь зал будет громко смеяться и аплодировать. В Украине за такую выходку, ко мне после представления бы уже пришли на разборки.

В Европе люди охотно выталкивают зрителя из зала, чтобы посмеяться над самим собой, охотно выходят на сцену к клоуну, в Украине так не принято.

Зато у нас на ура идут репризы, когда свистнул, крикнул, упал.

А вообще с опытом начинаешь чувствовать публику – где-то играешь более нагло, где-то нужно быть помягче и поделикатнее, где-то менять вот это «свиснул, крикнул, упал» местами.

Есть и универсальные трюки – та же акробатика, нелепые каскады, трюки с выливанием воды.

В мусульманских странах, например, есть свои общепринятые нормы. Моя супруга Юля даже пошила специальный костюм для выступлений там. Руки и ноги клоунессы должны быть плотно закрытыми, можно открыть только лицо. Пришлось жене шить плотный специальный костюм, через который ничего не видно.

 

– Есть ли что-то такое специфическое, что ценят только жители одной страны?

– У нас как-то был номер, который попросту порвал индонезийских зрителей. Реприза называлась «Ножи». У нас был стенд, несколько ножей и топорик. Из зала вызывался доброволец, ему предлагали надеть на голову мешок и встать к стенду, я же в это время должен был метать в него ножи и топорик. Естественно, я этого не делал – из-за стенда выходил мой партнер и втыкал просто ножи в нескольких сантиметрах возле человека, а потом между ног втыкал топорик. Потом из человека снимался мешок и он оценивал ситуацию. Многие были в шоке, после того, как им открывали глаза, зал просто захлебывался эмоциями.

Этот номер настолько «на ура» пошел, что к нам приходили известные люди и директор цирка просил выбрать конкретного человека, чтобы он ощутил всю гамму эмоций. Многие снимали мешок и попросту бежали через весь зал к выходу, пока публику еще более разрывало.

У нас этот номер уже все давным-давно прошли, а для Индонезии он оказался в диковинку.

– А были ли такие номера, которые публика не воспринимала?

– У нас была реприза «Светлячок», от которой пришлось отказаться. На сцене два клоуна, сначала слышен шум города, вой сирен, затем шум леса, звук птиц. Клоуны якобы засыпали в лесу, потом просыпались, ловили условного светлячка, играли с ним, затем решают подарить светлячка всем зрителям – это уже работа осветителей, которые включали под куполом зеркальный шар и условные светлячки были подарены зрителям. Реприза была создана для того, чтобы заставить зрителя задуматься, но далеко не все ее понимали – пришлось отказаться от нее.

Оставьте комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *