Игорь Гриб: «Павла завели в комнату и избили просто за то, что «бандеровец» и «хохол»

Игорь Гриб: «Павла завели в комнату и избили просто за то, что «бандеровец» и «хохол»

Игорь Гриб, отец узника Кремля Павла Гриба, рассказал «КРАПКЕ» о том, как сын требует переводчика и правит фамилию на русском с Гриб на Грыб, о пытках и краже лекарств, а также о состоянии здоровья Павла. После ареста парень ослеп на один глаз, и ему необходима операция. Еще одного заключенного с таким же диагнозом российские тюремные медики в Краснодаре не спасли.

4 марта в Ростове-на-Дону (РФ) состоится очередное заседание суда по делу Павла Гриба, которому выдвинули сфабрикованное обвинение в подготовке «теракта» на школьной линейке в Сочи и которого ФСБ похитила в Беларуси.

На заседание поедет профессор Василий Притула, чтобы выступить в качестве свидетеля защиты и донести информацию об опасности для здоровья узника. 19-летний парень из-за инвалидности должен постоянно принимать поддерживающие препараты. После ареста и пребывания в российской тюрьме его здоровье критически ухудшилось. Накануне суда мы встретились с Игорем Грибом.

– Общение в суде через переводчика – это позиция вашего сына?

– Конечно, позиция. Это внутреннее убеждение Павла. Он даже фамилию свою исправляет на Грыб – так, как она звучит на украинском, – потому что они пишут «Гриб». Это его позиция. Сейчас мы получаем записки от сына – его взгляды на вооруженную агрессию, оккупацию части территории Украины не изменились.

– Как он держится?

– Павел уже почти полтора года находится за решеткой. Унижения со стороны представителей следственного изолятора – это мелочи. Вербальные унижения, такие как «бандеровец», «хохол», – это минимум.

Мы только недавно узнали, как его похитили: силой затолкали в микроавтобус, надели на голову мешок, замотали леской руки и так перевезли из Гомеля в Ярцево Смоленской области, где его якобы задержали сотрудники МВД. Там Павла держали в спортзале, приковав к 32-килограммовой гире. Били очень сильно и неоднократно. Когда его этапировали из Краснодара в Ростов, охранники завели Павла в комнату, где не было видеонаблюдения  и избили без повода, просто за то, что «бандеровец» и «хохол».

Само пребывание украинцев в России за решеткой – это уже пытка. Мы знаем, как там соблюдают законодательство, как охранники ведут себя с подследственными. Они еще не осуждены, а к ним относятся как к преступникам.

Но Павел не сломался, и, слава богу, дух у него есть. Вот только здоровья нет.

– Каково состояние здоровья вашего сына?

– Напомню: у Павла инвалидность с детства. Мы передавали сыну лекарства, но их просто украли, и он вернулся в Краснодар ни с чем. У него ухудшилось зрение: один глаз вообще не видит, а другой – на 30%. Профессор Василий Притула, который наблюдает за Павлом с детства, бьет во все колокола, говорит, что в любой момент может открыться внутреннее кровотечение.

Мы знаем, что там же, в Краснодарском крае, есть и другие осужденные с таким же диагнозом – портальная гипертензия. Один уже умер, поскольку открылось внутреннее кровотечение, а специалистов, способных оказать квалифицированную медицинскую помощь, там нет. Другой заключенный на грани жизни и смерти. Пребывание Павла за решеткой приведет к фатальным последствиям. Сын – инвалид детства. Он вынужден постоянно принимать лекарства, и накануне похищения его готовили к плановой операции, которая должна была пройти в сентябре. Если ее не сделать срочно, сохранится большая вероятность внутреннего кровотечения. И тогда ничего нельзя будет сделать.

– Пойдут навстречу?

– Наш омбудсмен Людмила Денисова в кулуарах встретилась с российской коллегой Москальковой и подняла вопрос об оказании медицинской помощи. Но никаких позитивных сигналов от российской стороны мы не видим. Там прикрываются справкой от медика из следственного изолятора о том, что Павел здоров и может быть осужден. К сожалению, у нас нет надежды на милость со стороны российских властей.

– Вы поддерживаете прямую связь с сыном?

– За полтора года мы получили от Павла только одно письмо. И жена смогла увидеть сына, когда его перевели в Ростов. Свидание проходило в небольшой комнате. Там тонированное стекло, трубка, и только таким образом можно вести разговор. Конечно, в присутствии представителя следственного изолятора, который не позволяет задавать вопросы об условиях содержания. Он говорит: «Если будете задавать такие вопросы, я прерву встречу».

– Что сейчас с той девушкой, к которой Павел ехал в Беларусь? Был у нее выбор не свидетельствовать против него?

– Когда Павел с ней переписывался, она была несовершеннолетней – ей было 17 лет, и она училась в выпускном классе школы. Спецслужбы РФ использовали эту девушку, чтобы вызвать Павла в Беларусь и там его схватить. Павел ничего не собирался делать, и дело возбудили тогда, когда кто-то там что-то планировал. Они взяли скриншоты и использовали их для того, чтобы завести дело.

Девушка проходит как свидетель обвинения. И во время допроса (он проходил в режиме видеоконференции, потому что девушка в Сочи), выступая в качестве свидетеля впервые, она не подтвердила те лживые обвинения, которые выдвигает ФСБ. На следующем заседании девушка плакала, у нее были истерики, она отходила от камеры, поэтому видеосвязь несколько раз прерывалась. В конце концов признала все, в чем обвиняют Павла. Мы понимаем, что на нее давили.

– Как продвигается дело?

– Уже проходят судебные заседания по существу дела. Суд близится к завершению. Мы рассчитываем, что в марте будет приговор. По ч. 1 ст. 205 («Терроризм»), которая ему вменяется. Она предусматривает до десяти лет лишения свободы.

– Каковы перспективы обмена вашего сына после приговора?

– В том, что приговор будет обвинительным, нет никаких сомнений. Мы не питаем иллюзий. Возможен ли обмен? Украинская сторона 13 раз официально предлагала проведение обменов в разных форматах, но никакого ответа от российской стороны не было.

Все же мы надеемся, что здравый смысл победит. Возможно, сработает давление международного сообщества и Россия таки вернет больных украинских политзаключенных из своих тюрем. У нас таких трое: Клих, которого подвергали ужасным пыткам, Эдем Бекиров из Крыма и Павел. Это, скажем так, гуманитарные кейсы, которые российская сторона могла бы рассмотреть. Нам не остается ничего, как верить в то, что мы вскоре вернем Павла и других политзаключенных в Украину.

– Многие украинские граждане ездят в Российскую Федерацию. Можете сказать, почему именно ваш сын попал за решетку?

– Подчеркиваю, что на месте Павла мог быть любой гражданин Украины. Например, Кияшко, который приехал купить лекарства для своей дочери, был задержан и обвинен в шпионаже. Так же был задержан и обвинен в контрабанде оружия водитель одного из рейсовых автобусов, который ехал в Москву. Это может случиться с любым, независимо от того, вел он политическую деятельность или нет. Это совершенно ни от чего не зависит. Спецслужбам РФ надо показывать, как в советские времена, свою деятельность – что они не просто так получают деньги. К тому же им надо показывать отрицательный образ украинцев: все они «террористы», «фашисты», «бандеровцы», которые думают только о том, как навредить РФ. Вот они и показывают это по телевидению.

Это общегосударственная политика, направленная на создание образа врага. Пребывание любого гражданина Украины в РФ априори несет опасность жизни и здоровью.

РФ ежегодно посещают миллионы украинцев. По 2018 году у меня нет данных. А вот в 2017 году – почти 4,5 миллиона человек. Понимаете, какая это цифра? Каждый из них – потенциальная жертва, которая может оказаться за решеткой. Каждый, кто туда ездит, попадает в поле зрения спецслужб. С приезжими, конечно, проводят соответствующие оперативные мероприятия, их вербуют, чтобы дальше использовать их для целей, которые РФ преследует в Украине. Поэтому нашим гражданам не стоит ездить в РФ.

Оставьте комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *