Чигари: страх, ненависть и надежда поселка-призрака из серой зоны

Чигари: страх, ненависть и надежда поселка-призрака из серой зоны

Чигари – небольшой шахтерский поселок-призрак между Торецком и Горловкой. Война выгнала из него всех жителей, кого-то вывозили на скорой, кто-то уходил, не дождавшись пожарных.

«Только я легла спать, и тут фигакнули снарядом в крышу. Сразу потянуло гарью. Я вышла из спальни, смотрю, вроде огня нигде нет. Но  пяти минут не прошло, а во всем доме дым, смрад. Открыла я окно (оно было плотно завешено, чтобы свет наружу не пробивался), а на дворе все светится, так чердак горел. Я схватила кота, рюкзачок с вещами и документами и бегом из дома. Уже утром смотрю на себя – один ботинок старый, другой новый. Куртку самую старую и рваную впопыхах надела. Я до той ночи думала, что не умею ползать. Оказалось, отлично ползаю, да еще и с переноской для кота в одной руке и севшим фонариком в другой», – рассказывает 70-летняя Лидия Степановна, бывшая жительница поселка Южное (Південне, в народе – Чигари), расположенного под Горловкой Донецкой области. Она искренне посмеивается над своими злоключениями. Женщина лишилась дома в мае этого года, но рассказывает так, словно это было вчера.

«Я сперва поползла к дому соседа. Стучу – не открывает. Потом уже говорил: «Не слышал». Может, и так было, а может, испугался: нас тогда до утра обстреливали. Не дай бог такое пережить. Я, кроме кота и документов, практически ничего из дома не спасла, а к утру он сгорел до фундамента, – продолжает наша собеседница. – Все такие умные, говорят: «А чего ты то не спасла? А чего это не вынесла?» А к нам в то время пожарные уже не ездили, даже скорую обстреляли, когда она нос из-за блокпоста высунула. Да и как бы я вещи спасала? Что бы я тогда со своим новым телевизором делала? Ползала бы под пулями?»

Лидия – одна из двух сотен жителей поселочка, который с начала войны жил-был в серой зоне, между двумя блокпостами. Весной его освободили, но спокойнее от этого не стало.

Вокруг высоты, дома – как мишени в тире. Вот одна из недавних, ноябрьских сводок ООС о Южном: «Мы зафиксировали около 149 приходов мин 120-го миномета. Они разрушили очень много жилых домов, два из которых уничтожили полностью».

Обстрелы вынудили людей бросить все и разъехаться. «КРАПКА» решила вспомнить, как им жилось, и узнать, как они устроились на новых местах.

Долина жизни

«Наш поселок только на бумаге был Ленинским, а стал Южным (Південним). Даже в советское время называешь таксисту адрес, а он: «Где это?» «Чигари». «Так надо было сразу так и говорить», – вспоминают местные.

В новостях можно услышать и другое народное название: Долина жизни, намек на безбедную жизнь сначала шахтерского, а потом дачного поселка. Волонтеры из соседнего Торецка с горечью рассказывали: «Там у людей даже посудомоечные машинки стояли. Все бросили». В начале войны там жило всего 200 человек. Сейчас нет ни одного, как нет и уцелевших домов.

Административно поселок относился к Горловке, до линии фронта от него даже не сотни, а десятки метров. И с началом боевых действий о нем практически забыли. Его жителям пришлось долго доказывать, что они существуют и нуждаются в помощи.

«Были недели, когда нас не выпускали ни через один блокпост, ни через другой. Приходилось по козьим тропкам идти за продуктами, – рассказывали нам бывшие жители Чигарей. – Без электричества жили и по десять дней, и дольше. Разряженные телефоны отдавали тому, кто ехал в соседний город, чтобы заодно зарядил».

Выручали волонтеры, гуманитарные организации

«Международный комитет Красного Креста привез нам хлебопечку, муку. В прошлом году они же цыплят нам давали, корм для них. Мы уже прикидывали, сколько мяса будет, когда вырастут 40 курочек, но пришлось все бросить», – рассказывала нам 70-летняя Валентина Петровна. Ее поселок опустел, а в соседних хуторах едва теплится жизнь.

«Мы не жалуемся. Гуманитарку привозят, есть козы, куры. Правда, последние нестись перестали. Иногда варим морковку, а на праздничный стол подаем морковные котлеты», – рассказывает Татьяна, которая жила недалеко от Чигарей, а сейчас переехала в другой, более тихий поселок в серой зоне.

Как и везде, от обстрелов прятались в погребах. Провели туда электричество, поставили буржуйки. Но в одно лето взрывы разбили магистральный водопровод, вода поднялась до уровня пола. Укрыться стало невозможно, но даже после этого жители не разъехались.

«Думала, что спасу дом, если буду в нем жить»

«Я бы уже не выдержала такой жизни. Но тогда казалось, что, если уеду, это будет как предательство. За неделю до того, как дом сгорел, я отправила дочку на «большую землю». Сама думала, что спасу дом, если буду в нем жить. Руки раскину и защищу», – последнюю фразу Лидия Степановна произносит уже со смехом, понимая, как иррационально она звучит.

Заметим, что в начале войны многие уехали, а потом вернулись. «Нигде нас никто не ждет, а тут свои стены, свой огород, и страшно бросить все, чтобы потом вернуться в руины». Оставшимся беда не очень помогает ладить друг с другом – споры из-за политики не стихли и под грохот мин.

С годами чувство опасности притупилось. Этим летом в соседних с Чигарями поселке Шумы погибла 15-летняя школьница Даша. Все с ужасом вспоминают ту историю, но обсуждают не то, зачем внучка приехала к дедушке, живущему в двух километрах от фронта, а «нелогичность» обстрела.

«День был. Тихо. Началось резко. Ничто не предвещало беды», – вспоминает Татьяна.

«Муж заходит, истекает кровью»

Когда мы расспрашивали о том, были ли в Чигарях погибшие, местные терялись. Память словно заблокировала дурные воспоминания. «Женщину рядом с кладбищем убило, еще кто-то погиб…» Раненых, похоже, тоже никто не считал.

70-летний Владимир Семенович весной этого года подорвался на растяжке. Его увезли в больницу Торецка.

«На Троицу перебило провод напряжения. Электрики давно к нам не ездили. Я пошел сам чинить. Метров десять от забора отошел и… Ногой зацепил», – рассказывал нам бывший шахтер. Долгие годы он работал в забое, и ни одной серьезной травмы. Уже на пенсии его достала война.

«Муж тогда еле-еле сам дошел до дома. Заходит, истекает кровью ранило всего. Уже потом врачи сказали, что в него тридцать осколков попало. Повезло, что рука была поднята и защитила глаза, – продолжает его супруга Валентина Петровна. – Перебинтовали мужа, а как вывозить его? Три часа ждали скорую, потом решили сами раненого на огородной тачке везти к блокпосту. А у нас низина. Чтобы выйти из поселка, надо наверх идти». 

Она рассказывает, что бросила дом и поехала вслед за мужем в Торецк.

«У знакомых в квартире переночевала, а потом в больницу. А на следующую ночь у него криз какой-то случился. Счастье, что я была рядом, увидела, что мужу плохо, подняла переполох. Это его и спасло. Если бы не я, он бы до утра не дожил», – вздыхает женщина.

Из больничной палаты они перебрались в съемную квартиру. Хоть немного обжиться опять помог МККК, неравнодушные соседи.

«Они не плачут, не просят ничего. Улыбаются, говорят: «У нас все есть». Но всем хочется своего жилья и начинать его обустраивать. Пока живут на съемных квартирах (нашлись люди, которые сдают их бесплатно), только надо коммунальные оплачивать. В холодные времена до трех тысяч двухкомнатная», – говорила нам Светлана Алещенко, координатор гуманитарной миссии ОО «Пролисок».

Сами переселенцы рассказывали, как удивительно было то, что электричество не отключается, удивительно видеть фонари, горящие по вечерам на улице. Вздыхали из-за цен: «У нас там огород был, а тут идешь в магазин и с каждым разом тратишь на продукты все больше».

Заметим, что власти пообещали нескольким семьям квартиры. Правда, положены они только тем, у кого дом разрушен полностью. Тем, у кого остались стены, «не повезло». К тому же надо было доказать факт разрушений – искать фото или свидетелей. В итоге жители Чигарей уже боятся верить в то, что у них вновь будет свое собственное жилье.

«Хочется жить обыкновенной жизнью. Если наконец получу квартиру, зайду в кухню, заварю хороший чай, сяду и буду пить. Потом заплачу. От счастья, что это моя квартира», – призналась нам Лидия Степановна.

Оставьте комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *